МИФЫ ФОТОКОМПОЗИЦИИ: Мифы про кадрирование с обрезанием частей тела

Оригинал взят у az в МИФЫ ФОТОКОМПОЗИЦИИ: Мифы про кадрирование с обрезанием частей тела
В интернете, да и в литературе, посвященной композиции есть много утверждений относительно того как можно и как нельзя «обрезать» людей в кадре. Часть из этих рекомендаций совершенно справедливы для каких-то очень конкретных случаев, но никак не могут считаться общими. Например, если вы фотографируете модель на обложку модного журнала, то есть целая система рекомендаций, что нужно делать и что делать не нужно. Им имеет смысл следовать, потому что это просто сочетания законов этого конкретного жанра плюс технические требования, связанные с тем, что обложка – это специфический продукт, с которым после фотографа работает еще как минимум дизайнер обложки. И вот, чтобы этот очень нужный человек не скончался прямо за работой, желательно об этом позаботиться заранее и не делать всяких глупостей. Или другой пример: фотографии на документы. Есть строгие инструкции, как их надо делать, какие пропорции соблюдать, как сильно обрезать, под каким углом снимать и какой должен быть фон.

Откровенно говоря, я не в состоянии отследить все каноны всех жанров и собираюсь обсуждать вопрос в общем плане, то есть не привязываясь к таким «особым» ситуациям.


Edgar Degas, Dancers Bending Down, 1885



Что я называю мифами кадрирования?

Очень часто встречаются следующие утверждения, которые в разных вариациях повторяются во множестве интернет статей по теме и на всяких форумах. Их ультимативность варьируется от осторожных рекомендаций «на всякий случай для новичков» до «тот, кто сделает иначе, будет гореть в геене огненной».

— Нельзя кадрировать так, чтобы тело было обрезано по суставам,
— Нельзя кадрировать так, чтобы тело было обрезано по пальцам,
— Нельзя кадрировать так, чтобы голова была частично обрезана (или вообще отрезана),
— Вообще, обрезать тело нехорошо,
— Кисти рук должны быть включены целиком, если видна хотя бы часть. То же касается ступней.

Кроме того, есть еще разные схемы, которые наглядно показывают, как надо кадрировать и как не надо

Вот три примера:



Здесь синим показано, как обрезать нельзя, а зеленым – как обрезать допустимо



Примеры «фотографического» кадрирования в живописи:



Текст на последнем рисунке мелкий, но его читать необязательно.

Откуда берутся все эти мифы?

Одна из причин – это перенос каких-то правил из одного жанра на все другие. Есть определенный жанр съемки «портретов» в студии. Слово портреты я взял в кавычки, потому что это редко бывают интересные портреты. Но они востребованы: они дают возможность модели получить что-то для модельного портфолио, они дают возможность фотографу продемонстрировать свое умение работать со светом. Да и вообще, народу нравится, и почему бы не фотографировать? В общем, такое фотографическое занятие есть. И вот представьте: в этом жанре делается портрет, где модель снята, например в полный рост и все хорошо, и макияж лежит отлично, и свет грамотный, но пальцы ног отрезаны. Ну, диковато это выглядит! С этим трудно спорить. Но нельзя эти соображения переносить на все портреты и на все ситуации. На улице портрет незнакомца не обязан следовать этим канонам. В жанровой съемке этих ограничений нет. В семейных фотографиях, снятых дома (а такие есть даже в фотоагентстве «Магнум», и не мало!) тоже нет этих ограничений. Они вообще есть только в том узком жанре, откуда эти правила пришли. А во всех остальных случаях обстоятельства могут быть всякими (и по возможностям, и по задумкам).

Вторая причина состоит в том, что одной из сильнейших установок (ожиданий), которая присутствует в норме у каждого из нас – это установка целостности изображенных людей. Говоря проще, мы привыкли чтобы у людей, которые нарисованы или сфотографированы, были руки, ноги, голова, туловище и вообще полный набор всех необходимых для нормального функционирования организма частей тела. Конечно, мы понимаем, что части тела могут быть чем-то закрыты или не поместиться в кадр. Тогда мы начинаем мысленно достраивать их, чтобы восстановить целостность. В начале прошлого века гештальт-психологи, которые развивали теорию восприятия, сформулировали даже соответствующие принципы, такие как «принцип завершения», «принцип инвариантности/константности». Смысл этих принципов состоит в том, что мы достраиваем те формы, которые видны не полностью, до регулярных и привычных сообразно опыту и обстоятельствам. Мы также можем узнавать объект при различных условиях, в том числе при различных ракурсах, условиях освещенности и при различных параметрах объекта (размер, цвет и т.п.). Это связано с нашим умением распознавать общее в тех объектах, которые мы видим и которые видели раньше. Иногда, правда, это наше свойство дает осечку, когда ракурс оказывается слишком необычным, когда усеченный объект проще достроить до чего-то другого или когда его вообще трудно достроить.

И вот эта «установка на целостность», то есть ожидание увидеть полное изображение целых людей, делает неопытных зрителей и даже неопытных фотографов нетолерантными к «огрехам» кадрирования, хотя огрехами это можно назвать весьма условно.

Наверняка есть и другие причины возникновения и распространения таких мифов, но эти мне представляются основными.

Что мы знаем из опыта живописи и почему этим опытом надо пользоваться с осторожностью особенно фотографам?

Из опыта живописи мы знаем, что до некоторого времени большинство художников старались вообще не резать людей по живому, не говоря уж о таких «экстремальных вариантах» как те, которые мы можем увидеть, например, в работах Эгона Шиле:


Egon Schiele, Reclining nude, 1910

Мало кто поверит в то, что такое «кадрирование» (я буду употреблять это слово и в отношении живописи тоже, хотя это и не совсем верно) было широко распространено в эпоху Возрождения или даже много позже.

И все же нам встречаются некоторые случаи экстремального кадрирования. Например, картина Рембрандта «Ночной дозор»

The_Nightwatch_by_Rembrandt
Рембрандт, Ночной дозор, 1642

Можно было бы воскликнуть «О! Да еще в XVII веке резали как хотели». Однако оказывается, что картина эта была обрезана со всех сторон в XVIII веке , чтобы она смогла быть помещена в новом зале. Об этом мы можем судить по копии, которая сохранилась целиком.


Gerrit Lundens, The Company of Captain Banning Cocq ('The Nightwatch') , 1642, (копия картины Рембрандта)

Я немного осветлил эту копию, чтобы лучше были видны детали. Что мы видим? Мы видим, что такое «кадрирование» более консервативно, хотя низ картины немного урезан, а справа все еще не все фигуры людей помещаются в изображении полностью. Возможно, к изображениям с большим числом людей предъявлялись более гибкие требования.

Что мы можем извлечь из этого примера? То, что старые картины могут не доходить до нас в том виде, в каком они были задуманы и, следовательно мы можем заблуждаться относительно принятых тогда правил компоновки. То, что ценители картин того времени все-таки были относительно толерантны к смелому кадрированию. Могли обрезать готовую картину и спокойно жить с обрезанным вариантом.

Еще один любопытный пример мне подсказали недавно.

Vittore-Carpaccio1
Vittore Carpaccio, Two Venetian Ladies on a Terrace, 1495.

Это картина Витторе Карпаччо «Две венецианские леди на террасе». Ранее картина называлась «Две куртизанки». На ней мы видим, что кадрирование, мягко говоря весьма странное для 1495 года. Собачку буквально перерезало, человека справа тоже, а одна из дам уперлась головой в границу изображения. Переименовать картину решили после исследования, которое показало, что это всего лишь четверть полотна. Верхушку от этой четверти нашли в другом музее, а две четверти слева оказались утеряны.

Таким образом, обращение к ранним образцам живописи нам не очень много даeт. Картины могут не доходить до нас в первоначально задуманном виде. Кроме того, иногда можно принять набросок за законченную картину, а это вносит дополнительную путаницу.

А почему мы вообще должны обращаться к классической живописи до XVIII века? Я не вижу в этом большого смысла. Прошло очень много времени. Сегодня манеры Леонардо Да Винчи, Рубенса или Тициана не могут служить указанием на то, по каким канонам надо писать картины (и тем более фотографировать). Лучше брать более современные образцы живописи. Они ближе к нам по духу, они скорее могут стать образцами для подражания, они лучше сохранились. Начиная с середины XIX века живопись имеет опыт взаимодействия с фотографией, и влияние фотографии на живопись становится таким же заметным, как и влияние живописи на фотографию.

В образцах современного (современного фотографии) искусства мы видим массу примеров «небрежного кадрирования». Не стану приводить много примеров, но с момента возникновения фотографии их действительно много.


Амедео Модильяни, Лежащая обнаженная с раскинутыми руками (Красная обнаженная) , 1917


Тулуз-Лотрек. В салоне на улице Де Мулен, 1894–1895


Daniel Vasquez Diaz, The Bathers, 1926

Согласитесь, что любителя тех правил, которые упомянуты в начале этой статьи, здесь может многое покоробить. А вот другой, еще более возмутительный пример. Как неаккуратно обошелся художник и с рукой девушки, и с ногой.


Balthus, Nude girl with silk scarf, 1981–1982


Sonia Delaunay, Girls in bathing-suit, 1928

А здесь художник просто взял и обрезал сразу трех женщин по щиколотку.

Я уж не говорю про такое течение как гиперреализм. Вот, например, картина Жака Бодена. Это не фотография и не 3D!


Jacques Bodin, De dos XXXVI, 2010

Или вот, например, рисунок графитовым карандашом Пола Каддена. Это тоже не фотография, а кадрирование в весьма неклассическом стиле:


Paul Cadden



Pedro Campos, масло, холст

Резюмируя эту часть, хочу подчеркнуть, что фотографические принципы кадрирования следует рассматривать в отрыве от классической манеры живописи. Частый аргумент, что, дескать «раньше так не делали» не состоятелен. Жизнь не стоит на месте. Наши вкусы меняются, наши знания о человеческом восприятии тоже меняются.

Что мы знаем из опыта фотографии?

Давайте посмотрим, что мы знаем из опыта классической фотографии. В этой части мне помог разобраться Александр Савельев. Он собственно, подтвердил мои ощущения, что поначалу смелое кадрирование было не в моде, также как и в классическом искусстве. Это совершенно естественно, потому что (а) фотография очень сильно подпитывалась от живописи в идейном плане, (б) фотографирование поначалу было процессом не быстрым из-за длинных выдержек, а жанровой, уличной и другой «быстрой» фотографии не существовало, (в) резкость на периферии кадра падала, и фотографы, хотевшие, чтобы все было резким помещали часто объект в центр и оставляли вокруг него пустоту. Примеров приводить не буду. Их несть числа. Исключения составляли некоторые досадные промахи.

Занятно, что один из первых фотографических портретов при этом имел «неправильно обрезанную» руку.


Joseph Draper, 1839 или 1840, Сестра фотографа, Anna Katherine Draper.

Считается, что портрет был снят “нормально”, а потом перекадрирован и далее использовался уже с обрезанными пальцами.

Если изучать старые фотографии, то приходишь к следующему. Примерно до конца XIX века экстремальное и даже неосторожное кадрирование в портретной съемке, да и вообще в любой, практически отсутствовало. Можно выделить некоторые отдельные случаи, например, когда фотографировали портрет ребенка, а в кадре оставалась «обрезанная» рука его матери. Но это скорее исключение из общего правила.


Charles Evans, Girl with Doll, Holding Mother's Hand, c. 1853

В первые два десятилетия прошлого века, когда выдержки стали уже достаточно короткими, стала развиваться событийная съемка, жанровая съемка, документальная фотография и многие другие виды фотографии, в которых фактор тщательного контроля за кадром стал постепенно утрачивать свою силу, и можно все чаще видеть примеры со всякого рода кадрированием за пределами жесткого канона.

В начале XX века появляются портреты в уже знакомом нам современном стиле с более смелым кадрированием.


"The Red Man", by Gertrude Käsebier. Published in Camera Work No 1, 1903


"Drops of Rain", by Clarence H. White. Published in Camera Work No 23, 1908


Edward Curtis, «In a Piegan Lodge», 1911


Georgia O'Keeffe, hands 1918, photo by Alfred Stieglitz

В 1920х годах и позже у Мана Рэя и Эдварда Уэстона, а также у других фотографов «неправильная обрезка» и всякие способы нестандартного кадрирования уже встречаются сплошь и рядом, поэтому даже не хочется приводить примеры. Любой найдет их множество с помощью Google.

Основная мысль, которую я хочу подчеркнуть состоит в том, что в классической фотографии с начала прошлого века обрезание частей тела не по старым канонам становится постепенно нормой, а после 1920х годов используется весьма активно.

Что мы знаем из психологии восприятия и почему этими знаниями пользоваться сложно?

Итак мы выяснили, в современной фотографии и изобразительном искусстве можно видеть весьма часто всякого рода «отклонения от рекомендованного строгими каноническими правилами» кадрирования, которые используются мастерами изобразительного искусства и фотографами весьма широко и не раздражают экспертов по изобразительному искусству.

Давайте обсудим, какие же все-таки есть ограничения на «обрезку» и что мы можем взять на эту тему из знаний по психологии восприятия.

Мне известно только два общих правила, которые имеют отношение к обсуждаемой теме. Однако как и многие общие правила, они весьма неконкретны и их трудно применять на практике.

Первое известно как закон Prägnanz из гештальт-психологии, направления психологии, которое начало развиваться в 1920х годах и которое исследовало в том числе вопросы визуального восприятия. Это правило можно сформулировать следующим образом: Любой паттерн в визуальных стимулах имеет тенденцию восприниматься так, чтобы результирующая структура была настолько простой, насколько это позволяют обстоятельства в каждом конкретном случае. Попробую объяснить, что значат все эти умные слова. Визуальный стимул – это то, на что мы смотрим (например, фотография или реальный объект, который собираемся сфотографировать). Результирующая структура – это то, что мы видим. То, что мы видим, – это не совсем то же самое, на что мы смотрим. Это уже переработанная нашим мозгом информация с учетом наших знаний и личных особенностей восприятия. Часто наше зрение ошибается и это основа для большого числа интересных зрительных иллюзий. Другими словами, если мы видим нечто и можем воспринимать это несколькими разными способами, то мы обычно выбираем самый простой из этих способов.

Приведу пример. Допустим, у нас есть вот такая картинка



и я задам вам вопрос, какую фигуру закрывает круг, то скорее всего получу ответ, что круг закрывает квадрат (или ромб). В действительности мы не знаем, что закрывает круг, и фигуры могут быть самые разные, например, такие:



Почему на такой вопрос большинство людей отвечает таким образом? Потому что это самое простое предположение в данной конкретной ситуации. Когда мы интерпретируем изображение, в том числе и то, что мы видим на границе кадра, мы делаем самые простые предположения о том, что мы видим (и о том что мы не видим тоже).

Проиллюстрируем как работает это правило примером. Есть такая обложка журнала:



Едва ли у кого-то есть сомнения, что фотограф старался изобразить эту девушку привлекательной. Но почему нам кажется, что ее ухо выглядит как ухо эльфа? Потому что, как бы это ни было смешно, это самое простое предположение в данном конкретном случае, несмотря на то, что мы знаем, что появление эльфа с таким лицом на обложке журнала весьма маловероятно. Забавно также, что рядом с лицом мы читаем надпись: «Никто не идеален!» Это сочетания ракурса, кадрирования и прически приводит нас к тому, что мы видим эльфа. Конечно же, при данных обстоятельствах так кадрировать было нельзя.

Итак, с законом Prägnanz все более менее понятно. Но понятно также и то, что мы можем использовать его только применительно к каждому конкретному случаю. Это крайне неудобно, но придется с этим смириться. Давайте теперь разберемся со вторым принципом.

Второй принцип говорит нам о том, что любой визуальный стимул, который находится в изображении «не на своем месте» вызывает напряжение и зрительный дискомфорт. Сразу хочу оговориться, что напряжение и зрительный дискомфорт может оказаться и целью какой-либо конкретной фотографии. Такое бывает сплошь и рядом. Но если этой задачи нет, то стоит задуматься нужен ли нам дискомфорт. Основная сложность состоит в том, как определить, что находится не на своем месте. И вот тут теория встает в тупик. Было много исследований на эту тему, развивались различные теории, но увы, на сегодня нет ничего внятного. Либо эти теории не работают универсально, либо они дают результаты, которыми фотограф не может воспользоваться по разным причинам.

Частично мы уже разобрали эту ситуацию в одной из предыдущих статей, посвященных визуальному балансу. В ней говорилось, что такое правило использовать трудно и что наши оценки субъективны. Тем не менее в отдельных ситуациях вполне понятно, что такое «не на своем месте».

Одним из наиболее частых случаев можно считать фотографии в которых по краям оставлено чего-то немного. Я называю это ситуацией «ни два–ни полтора». На фотографии ниже девушка держится рукой за плечо. Но фрагмент руки настолько ничтожный, что лучше бы оставить его за пределами кадра (или включить побольше).



Итак, по существу, мы знаем только два принципа которые могут быть применены к кадрированию с "обрезкой" частей тела, которые мы перечислили выше. Говоря более простым языком, есть два условия:

(а) должна обеспечиваться непротиворечивая и быстрая мысленная реконструкция обрезанного, если в этой реконструкции ощущается необходимость,

(б) никакие обрезанные части не должны вызывать дискомфорт.

Однако, фактически существует практика «двойных стандартов». Принято с разной степенью строгости и придирчивости относиться к разным жанрам съемки. Для рассматриваемого вопроса нам прежде всего интересны три жанра съемки.

(1) съемка моделей, когда в фотографиях фактически нет иного смысла, чем показать саму модель, одежду на ней или ее отсутствие, нечто, что она помогает рекламировать или просто показывает.
(2) репортажная съемка, когда условия съемки предполагают возможную стесненность во времени и в пространстве, когда у фотографа может не быть возможности сделать идеальную фотографию с точки зрения кадрирования и построения кадра; сюда же можно причислить фактически любую документальную фотографию и фотографии, которые явно делаются в стиле репортажа, уличную съемку и так называемую жанровую съемку.
(3) арт-съемка; то есть съемка, задача которой сделать произведение искусства фотографическими методами. В принципе, под понятие арт-фотографии может подпадать любая фотография, даже та, которая делается исключительно в утилитарных целях. Если мы рассматриваем фотографию с этих позиций, то и требования предъявляем соответствующие.

В случае съемки моделей требования обычно наиболее жесткие, потому что в изображении нет никакого содержания, кроме как репрезентация самой модели или того, что модель помогает показывать. Жесткость возникает от отсутствия другого содержания, от того, что не предполагается, что в фотографии может быть иная ценность, чем просто собственная красота модели и аккуратность сделанной фотографии.

В случае арт-съемки требования снижены, потому что есть другое содержание, которое имеет приоритет перед всем остальным и потому, мы можем простить фотографу мелкие огрехи. В случае арт-съемки неловкое кадрирование может быть просто прощено, но не редко оно обыгрывается специально, композиционно скомпенсировано и оправдано.

В случае репортажной съемки требования снижены в силу ограничений по времени и по поиску оптимального ракурса и кадрирования.

Различение жанров может оказаться проблемой при обсуждении фотографий вне контекста, часто их невозможно различить вообще. Поскольку мы предъявляем разные требования к жанрам, а сами жанры различить часто затрудняемся, найти критерий, когда и как можно резать, непросто. Лучший критерий из известных мне следующий. Я мысленно задаю себе вопрос "Такое кадрирование выбрано случайно или специально? Если специально, то убедительно ли это выглядит как задумка или это все-таки выглядит как случайность?" Допустим мы видим, что кадрирование спорное, но есть уверенность, что автор выбрал его специально, или если мы понимаем, что такое кадрирование могло возникнуть как необходимость, вызванная обстоятельствами (в случае репортажа), то мы толерантны к тому виду кадрирования, который считается спорным. Если же мы понимаем, что это неловкая случайность, то тогда мы такое кадрирование отвергаем. Нередко можно видеть фотографии с налетом сюрреализма или демонстрацией чего-то одиозного. В этом случае, неловкое или даже нелепое кадрирование может только усиливать эффект.

Давайте теперь разберем конкретные примеры.

Выше мы уже рассмотрели фотографию, которую мы однозначно идентифицируем как съемку модели. В ней неудачно обрезана кисть руки. Создает ощущение неряшливости. Здесь я ее поместил слева.



Справа - фотография Ara Guler, на которой изображен Альфред Хичкок. На ней тоже обрезаны пальцы, но нет ощущения неаккуратности. Во-первых, это не модельная съемка, а то, что иногда называют "жанровый портрет". И соответственно претензии к такому портрету совершенно другие. Во-вторых, рука, которая не попала в кадр, полностью создает ощущение, что Хичкок как бы пытается протянуть руку за пределы кадра. Это читается как умышленный прием, а не как небрежность.

Не стоит забывать, что границы кадра – это составная часть изображения, а не только то, что его ограничивает. Поэтому можно обсуждать проблему под таким углом: а находятся ли они на своем месте? Границы кадра играют свою роль. Снизу они являются опорой, сверху они могут быть тем, что давит на изображение. Если сверху оставлено достаточно «воздуха», то и давление приходится на него. Если сверху часть головы обрезана, то изображение сверху воспринимается как тесное, недостроенное, но в этом ничего нет плохого. А если голова касается границы кадра сверху, то это часто воспринимается как что-то, что давит на голову сверху. Ниже пример из модельной съемки.



Тело может касаться и любой другой границы кадра, но это почти всегда выглядит как неряшливость и интерпретируется по смыслу не в пользу изображения. Все эти рассуждения справедливы, пока давление границы кадра сверху не выглядит как специальный прием. Вот, например, фотография Martine Franck:


Martine Franck

Здесь четко видно, что это задумка. Поэтому фотография и смотрится нормально.

Вот пример еще одной ("модельной") фотографии на обложке:


487353_10151263928632506_653866974_n

При таком кадрировании и такой позе не сразу понимаешь, какая из рук торчит у нее из головы и, вообще, можно ли так вскинуть какую-либо из рук! Здесь проблема не столько в том, что самое простое предположение, которое мы можем сделать, ужасно, а в том, что мы вообще его не можем сделать. И этот также приводит нас в недоумение.

На фотографии цыганки ниже это используется как прием, чтобы создать ощущение чего-то сюрреального:


Josef Koudelka

Вот пример "модельной съемки", который я просто нашел в Интернете:



Красивая девушка, чувственные губы, глаза, но кадрирование таково, что простейшим предположением о том, как тут все устроено, является то, что от локтя у нее идут сразу два предплечья. Это тоже пример неудачной обрезки, хотя он и удовлетворяет формальным канонам.

Примерно то же самое мы видим на фотографии Била Брандта:



Это одна из фотографий из его исследований обнаженных форм. Здесь умышленно выбрано такое кадрирование. На то, что эту фотографию надо рассматривать, используя совершенно иные критерии, чем для модельной съемки, указывает обезличенность модели, а также то, что эта фотография - часть большого набора снимков, в которых автор смело экспериментировал с формами, ракурсами и искажениями.



Очень часто можно видеть, как на снимках моделей девушки запускают руки в собственные волосы или держатся за голову. Многие фотографы в этой ситуации отрезают локоть. Такое можно увидеть даже на обложках глянцевых журналов. Рука при этом теряет связность: видно, где она началась и где закончилась, а в промежутке ничего нет. Иногда мы можем мысленно достроить всю руку. В таких случаях считается, что всё в пределах нормы, хотя, на мой взгляд, уже и это выглядит некрасиво. Но есть ситуации, как на картинке сверху, которые ужасают сразу. Кисть руки здесь воспринимается как отросток головы. Конечно же, такого тем более следует избегать.

На самом деле, это общий принцип, вытекающий из закона Prägnanz, который касается не только кадрирования: у зрителя не должно быть трудностей с достраиванием тела до нормального так, чтобы это не выглядело уродством. И здесь исключением являются случаи, где уродство – цель фотографии.

Также как и в предыдущих примерах, требования к съемкам моделей иные, чем к творческой фотографии.


Bruce Gilden

На этой фотографии, конечно же, нет такого уродства как на предыдущей, хотя мы и не видим, где рука соединяется с плечом. Формально это тот же случай, что и с моделью выше, а фактически претензий к этой фотографии нет.



До сих пор мы рассматривали примеры, когда кисти рук попадали в кадр хотя бы частично. Выше пример явно неудавшейся фотографии, когда кисти рук и ступни оказались обрезанными. Проблема с такой обрезкой состоит в том, что непонятно, что этот парень делает. Следовательно непонятна и цель такой фотографии. С другой стороны есть масса фотографий с отрезанными кистями, которые не вызывают такого отторжения. Ниже я привожу примеры:


Lise Sarfati

Здесь совершенно неважно попали кисти рук в кадр или нет.


Alex Webb

А здесь даже хорошо, что кисть оказалась обрезана. Так лучше видна геометричность этой фотографии.



Здесь рука отрезана по локоть, а всё кадрирование и ракурс весьма экстравагантны, но видно, что это сделано специально, и поэтому не вызывает отторжения.

Чтобы завершить этот раздел, хочу еще раз подчеркнуть самое главное: Не существует единых канонов и требований к кадрированию, а законы восприятия настолько общи, что пользоваться ими весьма трудно. Огромную роль играет содержательная сторона изображения. К модельной съемки принято предъявлять строгие требования, потому что содержание примитивно и ограничивается по сути презентацией модели, одежды, которая на ней надета, и предметов, которые модель помогает рекламировать или показывать, а также презентацией навыков фотографа. В отношении творческой, художественной съемки требования совершенно другие, потому что обрезание частей тела в такой съемке должно быть обыграно. В случае жанровой, уличной фотографии, которая делается спонтанно, требования также занижены, потому что для получения фото с идеальным кадрированием и выбора ракурса часто нет ни времени, ни возможности. Во всех случаях лучший способ отличить, оправдано ли какое-то конкретное кадрирование, – это попытаться определить, выбор автора умышленный и осознанный или так у него получилось случайно.

Эта статья начинается с «правил», которые устанавливают каноны кадрирования и которые я считаю не общими, а применимыми к узким жанрам. В заключение, хочу дать подборку интересных фотографий с кадрированием, нарушающих эти каноны, но не являющихся чем-то неправильным, на мой взгляд.






Patrick Zachmann


Henri Cartier-Bresson


Miguel Rio Branco


Paolo Pellegrin


Martin Parr


Peter Marlow


Bruce Gilden


© Bruce Gilden


Eli Reed


Eve Arnold


Paolo Pellegrin



***


Первая статья: МИФЫ ФОТОКОМПОЗИЦИИ: Миф «Нужно оставлять место перед взглядом портретируемого»
Вторая статья: МИФЫ ФОТОКОМПОЗИЦИИ: Миф «в фотографиях должно быть равновесие (баланс)»
Третья статья: МИФЫ ФОТОКОМПОЗИЦИИ: Мифы про кадрирование с обрезанием частей тела


Buy for 500 tokens
Buy promo for minimal price.
Извини, оффтоп. Ты как в Мякишево едешь: через Крестцы-Окуловку или через М.Вишеру -Любытино?
Через Крестцы, на 10 км больше, но дорога лучше в сто раз. За Малой Вишерой лесовозы дорогу угробили.
пожалуй самая дельная статья по этой теме, что я читал, и примеры великолепны.